Когда я стану старой…

Каждый раз, когда я открываю Facebook, я вижу в нем просьбы о помощи. Собирают деньги на лечение больных детей, на операции или курс восстановления для взрослых. Хочется помочь всем, но это невозможно. Однако есть один фонд, объявления которого я пролистывать не могу. И не только я.

Фонд занимается помощью старикам в российских домах престарелых. Это такие учреждения, где и врага не пожелаешь увидеть. Государство десятилетиями финансирует их «по остаточному принципу». Когда видишь очередную просьбу: «Собираем подарки для «ничейных» бабушек и дедушек», «Ведем сбор средств на оплату сиделок», то рука тянется к банковской карточке. Потому что старость – это то, что обязательно будет со всеми. Могут миновать страшные болезни, можно прожить без тяжелых травм, но старость придет все равно.

И мы ее боимся.

«Кто тебе в старости стакан воды подаст?»

Моя подруга, убежденная «чайлдфри» (т. е. не желающая иметь детей), недавно призналась, что от таких угроз и предостережений есть эффект. Детей она больше любить не стала, а вот мысли о старости ее посещают гораздо чаще. Нужно признать – проблема одинокой и беспомощной старости есть. Другой вопрос в том, что наличие детей – это не гарантия того, что без присмотра не останешься.

Мы боимся окончить свои дни в плохом доме престарелых, где все личные вещи помещаются в тумбочке. Мы боимся, что за всю жизнь так и не накопим на «достойную старость» как в фильмах: с круглосуточной помощью милых сиделок, с помощницами по дому и развлечениями по возрасту. Особенно в наше время, когда сложно представить, что будет через год-два, и не превратятся ли все наши накопления в груду ненужных бумажек.

Но мы боимся и того, что окажемся не нужны также и самым близким людям. Или станем для них обузой – ничего не понимающими, несчастными старухами, которых терпят из милости и чувства долга. Или превратимся в «смешных бабушек», которых больше никто не принимает всерьез и в лучшем случае кивает из вежливости.

Те, кто более оптимистичен, говорят, что они станут бодрыми стариками и старушками. Но большинство боится именно беспомощности: проблем с памятью, упадка сил…, не говоря уж о более страшных недугах. И перспектива выживать в одиночестве, будучи больной, делает мысль об эвтаназии не столь уж пугающей.

Работа для молодых и активных

Мир принадлежит молодым. Если посмотреть на обложки журналов, на содержание большинства статей или на объявления о поиске работы, то приходишь именно к такому выводу. Возраст в вакансиях указывать запрещено, но чем старше соискатель, тем труднее ему или ей найти работу.

Кстати о профессии. К среднему возрасту многие начинают мучиться от того, что «поезд ушел». Шансы достичь высот стремительно уменьшаются, более молодые и амбициозные коллеги быстрее учатся, легче идут на риск, не задумываясь, меняют работу. А тут пенсия, стаж работы… Мои родители говорят: ну да, сейчас фриланс кормит, а что потом? И я задумываюсь об этом «потом». И мне становится еще страшнее.

Хуже этого, наверное, только остаться уже ненужной «женой и матерью». В двадцать и тридцать жизнь «на хозяйстве» выглядит красиво. Заниматься домом, детьми, устраивать уют. Годами, десятилетиями. Но в один прекрасный день может оказаться так, что придется искать работу. Но где? Кем? Университетский диплом покрылся пылью, официального опыта нет, рекомендаций нет.

To see the Aside click here.To hide the Aside click here.
В наших условиях почти нет людей, которые в день выхода на пенсию радостно открыли дверь работы ногой. И не потому, что они так любят работать. А потому что средняя пенсия, если тебя не поддерживают родственники, просто не позволяет вести привычный образ жизни. 

Именно поэтому я – за кризисные центры для женщин. Финансируемые государством. Ведь кризис – это не только насилие. Это и «у меня нет денег, чтобы накормить детей». Это и «мне нужна работа, но я не работала, потому что муж говорил, что жена должна сидеть дома». Это и «мне нужно лечь в больницу, но мне не с кем оставить детей». У женщины должно быть такое место, куда она может пойти тогда, когда ей идти больше некуда.

Сейчас прославляется жизнь для себя. Зима на Бали, лето во Франции, заработок для «здесь и сейчас». Порой кажется, что мы намеренно не думаем о завтра. А оно уже здесь. И для многих из нас – совсем не радужное.

В наших условиях почти нет людей, которые в день выхода на пенсию радостно открыли дверь работы ногой. И не потому, что они так любят работать. А потому что средняя пенсия, если тебя не поддерживают родственники, просто не позволяет вести привычный образ жизни. Все! Кончилась «Испания – раз в месяц» и «Таиланд – каждую зиму». Для многих закончится даже хорошая еда. Поэтому работать, работать и работать. И все время трястись: не дай Бог, уволят! Кому ж мы в нашем возрасте нужны?

Меж тем, слово «пенсионерка» в нашем обществе прочно ассоциируется с бабушкой-в-саду или с бабушкой-у-телевизора. Да, в том же Facebook можно иногда встретить статьи о «стильных пожилых» или «студентах преклонного возраста». То, что такие материалы вообще бывают – весьма похвально. Но они потому и появляются, что явление это по-прежнему исключительное. Редко кто, выйдя на пенсию, поступает в университет, охотится за модными новинками и осваивает новые профессии. Общество по-прежнему удивляется таким людям. «Одобряемое хобби» типа рукоделия – да, прыжки с парашютом – скорее, нет.

Седина в бороду – бес в ребро

Эта поговорка про мужчин. Про тех, кто мог прожить двадцать и тридцать лет с женой, а в один прекрасный день собрать чемодан и уйти к новому счастью. О женщинах таких поговорок нет. Женщине долгое время отводилась только роль «брошенной» и выживающей.

Да и сейчас не так часты случаи, когда уходить из семьи (или кардинально менять жизнь) решает женщина. А случаев, когда она уходит к человеку моложе себя – и того меньше. Пожилой мужчина с молодой женой – ай, молодец. Пожилая женщина с молодым мужем – развращает мальчика или платит ему.

To see the Aside click here.To hide the Aside click here.
Мы боимся говорить о старости. Старость в нашем обществе – как бедность. Мы все знаем, что она есть. Но если делать вид, что ее как бы нет – то будет не так страшно. Но говорить о ней нужно. И не только говорить.

Любовь? Нет, в этом «неравной паре» отказывается. Молодая девушка может полюбить мужчину старше нее. Это же так романтично, не правда ли? Его опыт и забота, ее красота и нежность. Сколько книг об этом написано! Мужчинами, конечно.

А что, с точки зрения общества, может дать женщина глубоко «средних лет»? Все то же самое, а может, и больше. Но об этом как-то не принято говорить.

Хорошо сохранилась

Общество довольно жестоко: женщине в возрасте разрешается быть либо уютной бабушкой, либо жесткой бизнес-леди, либо фриком.  Есть еще и четвертый вариант: быть женщиной-которая-хорошо-сохранилась. Для тех, кто всеми силами боролся со старостью, начиная едва ли с подросткового возраста. Спорт! Хирургические вмешательства! Вперед-вперед, к хорошей фигуре и лицу без морщин!

Лучшим комплиментом женщине считается «Ты так молодо выглядишь!». И ради этого комплимента она готова идти на многое. При этом выглядеть женщина должна молодо, а одеваться – «по возрасту». Розовые джинсы и футболка с единорогом – это для девушек, шляпка и строгая юбка – для дам в возрасте. Тем, кто из 20+ вышел, а в 60+ не вступил, нередко приходится решать вопрос – эту вещь мне еще можно носить, или уже нет? Я еще выгляжу, как молодая, или уже как… молодящаяся?

Впрочем, здесь есть и другая сторона: порой появляется желание успеть все, что не успели пять-десять-двадцать лет назад. Это меня даже радует. Лет десять назад я и подумать бы не могла, что куплю себе самокат и платье в цветочек. А сейчас хочется – ведь если не сейчас, то когда?

Лет с тридцати погоня за ускользающей молодостью начинает напоминать «Формулу-1». Иногда складывается ощущение, что я и многие мои знакомые тратим на поддержание себя в форме две трети зарплаты. Мы привыкли видеть в зеркале красивых девушек, а однажды не узнаем себя на фотографии – той женщине, которая там, уже не двадцать. Она выглядит не хуже – но не так, как мы ожидали. Потом с этим смиряешься: либо начинаешь «брать от жизни все», либо машешь на себя рукой «что ж, пусть будет так, и правда, не юная дева».

Иногда спасает переезд. В России в 25 – ты уже женщина, а в 30, если у тебя нет мужа и детей – практически старая дева. Гинеколог будет укоризненно смотреть и намекать, что «часики-то тикают, рожать пора». Подруги и однокурсницы уже ведут детей в школу, а ты почему-то не хочешь следовать их примеру. В Европе можно чувствовать себя молодой (и быть ею) намного дольше.

Мы боимся говорить о старости. Старость в нашем обществе – как бедность. Мы все знаем, что она есть. Но если делать вид, что ее как бы нет – то будет не так страшно. Но говорить о ней нужно. И не только говорить.

Людей, которые встретятся со старостью «наедине», становится все больше. А возможностей облегчить эту встречу, вселить уверенность в то, что не придется мучиться без поддержки, по-прежнему не так много. Поэтому надо что-то менять.

0
FacebookTwitterEmail

Помоги развиться эстонским феминистическим идеям!

Твои пожертвования позволят сохранить деятельность Феминистериума – начать новые проекты, платить авторам и развивать местные феминистические идеи.

Пожертвуй

Читайте также