Колонка редакции. Если я говорю Нарва, ты отвечаешь…

Каждое утро в Нарве просыпаются 51 411 человек. Большинство произносит свои первые слова по-русски. А каким мы — те, кто просыпается не в Нарве, не говорит по-русски и приезжает туда лишь в гости — видим этот город?

На протяжении двух недель я тоже просыпалась в Нарве: я была художественным резидентом в NART. Резидентство — это странное явление, потому что наряду с работой важно просто прочувствовать контекст и создать возможности для встреч. Будучи резидентом, я исследую разные пространства и жду, когда люди сами выйдут на меня. В Нарве это произошло особенно быстро. Не знаю, объяснялось ли это гостеприимством или тем, что по моему «иностранному» виду сразу было понятно: я либо игрок нарвской футбольной команды, либо — что гораздо вероятнее — резидент NART. Вопреки значению слова «резидент», в Нарве я была только гостьей, и следующие размышления стоит воспринимать как размышления гостьи.

Если я говорю Нарва, ты отвечаешь Эстонская Республика

Какой Нарву представляют себе жители столицы? В Таллинне я провела воркшоп по картированию тела с деколониальным, классовым и феминистским подходом ¹ и мне удалось уловить фрагменты мнений о Нарве. Я попросила участниц составить хронологию Ида-Вирумаа и Нарвы, отметив на ней социальные и экологические проблемы и поводы для радости.

В Таллинне мне рассказали о Нарве такую историю. В XIX веке здесь основали успешную Кренгольмскую мануфактуру. Во времена Эстонской Республики до оккупации в Нарве жило много эстонцев (эстоноговорящих людей ²). Но город разбомбили до основания, а с началом советской оккупации эстонцам не позволили вернуться. Вместо них туда переселили много русскоязычных рабочих. Теперь нарвитяне живут обособленно и плохо образованы. Мы (говорящие по-эстонски люди) в этом виноваты, но также мы пытались принести сюда культуру: например, с помощью Station Narva и Vaba Lava. Сработало ли это –никто не уверен. Помимо этого у Нарвы есть горнолыжный центр в Кивиыли и… подождите, кажется что-то еще было?

Меня поразили интонации этого нарратива о радостях и трудностях.

Меня поразили интонации этого нарратива о радостях и трудностях: культурные инициативы подавались как привнесение культуры, а подчёркивание исторических связей намекало, что эта земля больше принадлежит нам (тем, кто там не живёт), чем нынешним жителям и их предкам, прожившим там восемь десятилетий. В этом было что-то… колониальное ³. Нарва предстала как некое пустое пространство, которое Таллинн «обязан» заполнить.

В этом ведь и заключается вся боль: к людям, переехавшим в город в результате поселенческого колониализма и русификации, проводившихся оккупационной властью ⁴ , теперь несколько по-колонизаторски относятся те, кто чувствует связь с теми, кого из-за поселений изгнали из родных домов.

Колонизаторское отношение — не то же самое, что колонизаторские действия. Я не стремлюсь преуменьшить поколенческую травму эстоноязычных людей, а хочу побудить найти в себе эмпатию — и к привезенным в Нарву советским политзаключенным, и к тем, кто просто искал лучшей жизни. Возможно, и к тем, кто приехал, потому что считал или считает Нарву частью империалистической россии ⁵? Ладно, оставим это.

Улица Пушкина, Нарва. Иллюстрация: Катарийн Мудист

Воспроизводство доминирующего дискурса, очевидно, было моей виной: я создала пространство для этого разговора, а значит, отвечала и за то, чтобы им руководить. Я, конечно, могла предложить рассмотреть вопрос с деколониальной точки зрения, но для местного эстонца, которого учили думать о себе как о колонизированном, а не как о носителе колониального взгляда, эти слова означают совсем другое.

Кроме того, нормально не быть в курсе актуальных тем: Нарва далеко и чужая, а эстоноязычные СМИ редко рассказывают о её радостях и трудностях. Не говоря уже о лоббизме VKG и других экологически вредных предприятий ⁶. В него вложено столько денег и работа велась настолько эффективно, что, когда я произношу слова «Ида-Вирумаа» и «Нарва», участники воркшопа не думают о «загрязнении окружающей среды», «сланце» или «утрате будущего».

То, что, говоря об экологических и социальных проблемах и радостях, мы не обсуждаем сланец, — не случайность. Почему в эстоноязычном дискурсе о Нарве мы так легко переходим к вопросам языка, национальности и культуры, но нам труднее говорить об экономической и экологической власти, которой мы, эстоноязычные люди, обладаем над этим регионом? Как наша сланцевая промышленность эксплуатирует Ида-Вирумаа, составляя всего несколько процентов ВВП Эстонии (например, в 2021 году — три процента ВВП и один процент занятости ⁷), но производя более половины отходов страны (например, в 2018 году — 75% ⁸, а в 2024 году — 59%⁹)? (Да, при этом она также обеспечивает работой 5800 человек.¹⁰)

Почему в эстонскоязычном дискурсе о Нарве мы так легко переходим к вопросам языка, национальности и культуры, но нам сложнее обозначить нашу — эстоноговорящих людей — экономическую и экологическую власть над этим регионом?

Из-за того, что СМИ считают главными новостями, и потому, что мне не удалось предложить на воркшопе другую перспективу, без упоминания остались и другие экологические и социальные проблемы и поводы для радости. За два дня до воркшопа в массовой драке в Кохтла-Ярве погиб 21-летний нарвитянин Павелl¹¹. В молодёжном центре VitaTiim нарвская молодёжь уже много лет занимается самореализацией¹². Порталы недвижимости полны квартир в Нарве, которые из-за высоких расходов на отопление продают по цене бутерброда¹³. В начале двухтысячных документалисты запечатлели, как русскоязычные работницы Кренгольма задорно танцуют, а эстоноговорящие мужчины-ветераны пьют водку в лесу в Синимяэ¹⁴. В Ида-Вирумаа по сравнению с остальной Эстонией больше заболеваний, связанных с окружающей средой¹⁵. (Хм, сланец и накопленное загрязнение) Вместо этих тем мы, таллиннцы, говорили об Эстонской Республике и разрушенных домах Нарвы..

Вернувшись в Нарву после воркшопа, я чувствую, как во мне закипает раздражение из-за проекта «принесения эстонскости», и я уже не могу не замечать его колонизаторских черт. В этом контексте тревогу вызывают и плакаты социальной кампании «Эстонец в душе», размещённые и в других городах. В Таллинне этот плакат говорит: «Сидящий возле тебя в автобусе человек с другой внешностью —тоже эстонец, вы похожи больше, чем ты думаешь». В Нарве же он звучит так: «Пойми, на самом деле ты эстонец».

Эстонский язык на этих плакатах (и на рекламе ресторанов) кажется здесь настолько чужим, что мозг отмечает каждый из них. В конце концов, когда едешь на велосипеде, возникает ощущение, будто за каждым углом тебя ждёт новый двухметровый плакат социальной кампании. Замечаю, что с каждым днём всё чаще вместо медленного, звучного эстонского начинаю коверкать русский, разговаривая с работниками магазинов.

Если я говорю Нарва, ты отвечаешь интеграция

Социальной проблемой, которую сразу назвали участники воркшопа, стала сегрегация и переход на эстоноязычное образование. Это понятно — разрыв в образовании действительно серьёзная проблема. Для меня тоже важно, чтобы у всех детей в Эстонии были равные возможности. Я хочу жить в мире, где ребёнок из Нарвы с родным русским языком может свободно продолжить учёбу в эстонской школе или вузе, а не только за рубежом — на английском или русском языке. И всё же, пытаясь не поддаваться упомянутым выше колониальным нарративам, я не считаю обязательным, чтобы каждый русскоязычный человек говорил по-эстонски или чтобы русскоязычные регионы Эстонии становились эстоноязычными.

Ученики государственной гимназии и расположенной в том же здании основной школы, увидев нас, замедляют шаг и быстро, звонко говорят: «Tere!»

Со мной связывается руководитель сообщества Нарвской эстонской гимназии Мартин Тикк и предлагает провести экскурсию по школе. Тикк живёт в Нарве (у него даже есть здесь квартира!) но, когда я спрашиваю, проводит ли он в городе и выходные, на его лице появляется смущённая улыбка. Получается, нарвитянин, но в душе гость. Ученики государственной гимназии и расположенной в том же здании основной школы, увидев нас, замедляют шаг и быстро, звонко говорят: «Tere!». Тикк признаёт, что для школьного сообщества важно, чтобы Нарвскую эстонскую гимназию не считали элитной школой для эстонцев. Школа открыта и по выходным, а в новых помещениях со смелым интерьерным решением (его создали в T43 Arhitektid) помимо уроков проходят эстоноязычные кружки, экзамены на уровень владения эстонским языком и мероприятия для сообщества. Тикк шутит, что видел из окна, как люди фотографировали на фоне здания свой новый внедорожник. Иногда вкладывать деньги в бетон — хорошая идея, если одновременно вкладываются и в создание иной интеллектуальной среды. Школьники и учителя кажутся искренне счастливыми и открытыми всему новому.

В школе видно, что учреждение использует свои ресурсы на благо сообщества. Подход «Мне нравится петь в хоре. Хочешь попробовать?» кажется более этичным способом «принести эстонскость», чем кампания с плакатами или решения, обоснования которых не доходят до местных жителей. Колонизаторское «принесение» и создание возможностей для встречи с чем-то новым — совершенно разные вещи.

Если я говорю Нарва, ты отвечаешь «сложная»

Признаюсь, приезжая в Нарву, я смотрю на неё сквозь розовые очки. Пока я гощу в Нарве, в Силламяэ на протяжении нескольких дней проводит исследование живущая в Шотландии украинская антропологиня и художница Влада Важевская (гостья!). Своими историями о Силламяэ Влада напоминает мне, что, говоря об этом регионе, я не могу закрывать глаза на слово «сложный». Влада — небинарная персона. Она рассказывает, что, даже одевшись в маскулинную одежду и говоря на местном языке, всё равно достаточно отличается от других, что без помощи местной украинки во время полевой работы её бы… побили.

Мне не хочется говорить «сложная», но я понимаю, что в этом регионе ко мне так хорошо относятся потому, что я молодая, белая, женственная, стройная женщина.

Мне не хочется говорить «сложная», но я понимаю, что в этом регионе ко мне так хорошо относятся потому, что я молодая, белая, женственная, стройная женщина. В нарвской Венеции, где некоторые художественные резиденты сталкивались с расовой и этнической дискриминацией, местные охотно подсказывают мне, в какую сторону грести и как сдвинуть лодку с берега канала. На улице ко мне подходят девочки, хвалят мою одежду и хотят обнять: «Потому что ты такая красивая». В спортзале у меня не получается включить тренажёр — и тут же рядом оказываются четыре готовые помочь руки.

Гостья в Нарве. Иллюстрация: Катариин Мудист

Да, отчасти это объясняется тем, что я веду себя открыто и улыбаюсь всем, кто замечает по моему взгляду, что я чужая. Но Влада, как и подобает антропологу, тоже открыта, а Алан ¹⁶, которого я встретила на кухне NART, улыбается, как и подобает североамериканцу¹⁶. Но, несмотря на улыбку, в нарвской Венеции никто не заговорил с чернокожим Аланом. И разве я не увидела  презрения в глазах мужчины с мускулистыми руками, пришедшего помочь мне в спортзале, когда призналась: «Я не понимаю по-русски»? Прежде чем я успела это осознать, второй человек улыбнулся и произнес: „Eesti keel? Masin töötab!”.

Не все гости равны. То, что мне показывают в Нарве и как ко мне относятся, зависит от того, кто я и как выгляжу.

Если я говорю Нарва, ты отвечаешь «лиминальная»

В странном месте — у пчелиных ульев среди заброшенных зданий Кренгольмской мануфактуры — я случайно встречаю судью и переводчицу Хейли Сепп. Сепп упоминает, что тоже писала о Нарве. Она пишет о том, что невозможно точно уловить особенности Нарвы и нарвитян: город полон противоречий и отражений самого себя. Сепп размышляет: «Стеклянный город — чем ещё может быть город, в котором так много возможностей рассыпаться на осколки, ранящие ещё до того, как ты их увидишь и коснёшься? В этом месте пересечения культур на каждом повороте — крутись сколько угодно — так много отражений, что порой трудно понять, где ты сам. И всё же это не просто город-зеркало, потому что за отражениями ты видишь и что-то другое — иной мир, иное культурное пространство, иной этнос»¹⁷.

Город и правда кажется лиминальным. Особенно если подходить к центру Нарвы со стороны Кренгольма. Парк, освещённый новенькими фонарями и обрамлённый низко подстриженным газоном, а посреди него — колоссальный гибрид дома и леса. Непонятно высокий мост перекинут через совершенно безмолвную железную дорогу. Вдоль улицы тянутся витрины с надписями «Магазин закрыт (временно)», и вдруг массивный плакат: «МЫ ОТКРЫТЫ!». Улицы ухоженные, но пустые. Люди, которых я встречаю на улице, кажутся странными: они никуда не направляются. Просто гуляют, совершают променад.

Улица остаётся улицей, а что происходит в домах, я не вижу. Но ведь именно в домах кипит жизнь.

Улица остаётся улицей, а что происходит в домах, я не вижу. Но ведь именно в домах кипит жизнь. Сепп пишет: «В таком стеклянном городе никогда толком не знаешь, видишь ли ты самого себя или же совершенно иной мир, живущий собственной, независимой от тебя жизнью»¹⁸ . Я и правда здесь чужая. Эстонское гражданство не делает эту землю моей, но я и не утверждаю, что Нарва — не Эстония. У меня нет здесь точек опоры.

Но тут я замечаю Юрия Николаева. Краем глаза вижу, как он курит у входа в ERR, пока я спрыгиваю с велосипеда перед Vaba Lava и бегу на спектакль. Николаев — корреспондент ERR в Нарве. Он так умело вплетает юмор в новости с украинского фронта или из российских альтернативных СМИ, что, услышав его голос по Vikerraadio или в программе «Актуальная камера», я сразу делаю звук погромче. Я его поклонница. Правда поклонница.

К сожалению, беседе с Николаевым я предпочитаю спектакль из Западной Европы, не учитывающий местный контекст: он романтизирует и превращает в игру и войну, и дроны с искусственным интеллектом. Когда я ухожу в середине спектакля, Николаева в курилке уже нет.

Здесь его дом (с рождения), куда он может вернуться. Он не гость¹⁹. Когда во вторник утром я включаю радио у себя дома в Таллинне, оттуда звучит голос Николаева, который по-эстонски рассказывает людям новости из русскоязычных СМИ.

1. Kehakaardistamise metoodika teoreetilisest baasist on kirjutanud näiteks Cawayu, A., & Vertommen, S. (2024, 30. detsember). Cuerpo-Territorio/Body-Territory. Kohl: A Journal for Body and Gender Research, 11(1), 8. https://kohljournal.press/cuerpo-territorio
2. Поскольку проживающие в Эстонии русскоязычные люди могут быть по национальности русскими, украинцами, татарами, армянами, грузинами и так далее, здесь и далее я применяю понятия «эстоноязычный» и «русскоязычный». Не все русскоязычные люди являются русскими, не все эстоноязычные — эстонцы.
3. Можно задаться вопросом, действительно ли «колониализм» — точное понятие в данном контексте. Предполагает ли это сложное понятие наличие коренного народа, в отношении которого действует колониальная власть? Или речь скорее идёт о восстановлении своей культуры (англ. cultural reclamation)? «Колониалистское отношение» в этом тексте описывает стремление с помощью страха привнести в регион свою культуру, сделать живущую там группу людей похожей на себя, а землю и человеческие тела рассматривать как находящиеся вне поля зрения «ресурсы», которые можно эксплуатировать. Рассмотрение всего этого через понятие колониализма и методологию картирования тела помогает критически взглянуть на наши собственные практики. Если же речь идёт о восстановлении своей культуры, то не потерпели ли мы в этом неудачу? Не начали ли мы сами под видом восстановления своей культуры использовать колониалистские методы? Таким образом, понятие «колониализм» используется здесь как инструмент, позволяющий в будущем прийти к более точным описаниям, а не как способ дать окончательное определение тому, что происходит в данном времени и пространстве.
4. О возможных причинах, по которым жителям Нарвы не позволили вернуться, писал Давид Всевиов. Vseviov, D. (2001). Endiste narvakate mõistatus. Tuna, (2), 60–67. https://www.ra.ee/wp-content/uploads/2017/03/VseviovDavid_Endiste_narvakate_TUNA2001_2.pdf
5. После начала полномасштабной войны я стараюсь в своих текстах не выражать уважения к россии заглавной буквой.
6. См.: Eesti Energia ja VKG juhid: kui Brüsselist erandit ei saa, muutub põlevkiviõli tootmine peagi elujõuetuks. (2026, 25. august). Ärileht. https://arileht.delfi.ee/artikkel/120605895/eesti-energia-ja-vkg-juhid-kui-brusselist-erandit-ei-saa-muutub-polevkivioli-tootmine-peagi-elujouetuks
7. OECD. (2024). OECD economic surveys: Estonia 2024. OECD Publishing. https://doi.org/10.1787/33e6beee-en
8. 2018. aastal tekkis Eestis jäätmeid vähem, sest vähenesid põlevkivitööstuse tootmismahud. (2019, 16. juuli). Keskkonnaagentuur. https://keskkonnaagentuur.ee/uudised/2018-aastal-tekkis-eestis-jaatmeid-vahem-sest-vahenesid-polevkivitoostuse-tootmismahud
9. Keskkonnaülevaade – jäätmed ja ringmajandus. (2026, 23. september). Keskkonnaportaal. https://keskkonnaportaal.ee/et/keskkonnaulevaade/keskkonnaulevaade-jaatmed-ja-ringmajandus
10. Michelson, A., Koppel, K., Melesk, K., Arrak, K., Laurimäe, M., Murasov, M., Paat-Ahi, G., & Piwek, A. (2020). Ida-Virumaa majanduse ja tööturu kohandamine põlevkivitööstuse vähenemisega. Poliitikauuringute Keskus Praxis. https://www.praxis.ee/uploads/2020/12/Lopparuanne_Polevkivitoostuse-kahanemise-mojud.pdf
11. Харламова, Д.  (2026, 14. сентября). «С ним всегда было весело»: кем был погибший в Кохтла-Ярве нарвитянин Павел. Postimees. https://rus.postimees.ee/8545799/s-nim-vsegda-bylo-veselo-kem-byl-pogibshiy-v-kohtla-yarve-narvityanin-pave
12. Karimov, K. (2026, 4. september). VIDEO | Kaks kindlust ja sada meetrit Venemaani: Narva noored räägivad oma elust piirilinnas. Delfi. https://www.delfi.ee/artikkel/120608506/video-kaks-kindlust-ja-sada-meetrit-venemaani-narva-noored-raagivad-oma-elust-piirilinnas
13. Pott, T. (2026, 27. september). Algaval kütteperioodil tõusevad pea kõikide kütteliikide hinnad. ERR. https://www.err.ee/1610149771/algaval-kutteperioodil-tousevad-pea-koikide-kutteliikide-hinnad
14. Positiivne Narva, 3/5 [Telesaate episood]. (2005). Eesti Televisioon. ERR Arhiiv. https://arhiiv.err.ee/video/vaata/positiivne-narva-3
15. Orru, H. (2019). Ida-Virumaa – keskkond ja elanike tervis. Vikerkaar, 4–5. https://www.vikerkaar.ee/ida-virumaa-keskkond-ja-elanike-tervis/
16. Имя изменено.
17. Sepp, H. (2020). Killustatud kogemuste Narva. Vikerkaar, 4–5. https://www.vikerkaar.ee/killustatud-kogemuste-narva/
18. Sepp, H. (2020). Killustatud kogemuste Narva. Vikerkaar, 4–5. https://www.vikerkaar.ee/killustatud-kogemuste-narva/
19. Laiapea, V. (2025, 22. veebruar). Inimestest aegamööda: Jüri. Päikesetõus ja hümn Narva kindluses. Postimees. https://www.postimees.ee/8196595/inimestest-aegamooda-juri-paikesetous-ja-humn-narva-kindluses