Закон о согласии актуализирует понятие изнасилования

Эстония готова к закону о согласии. И даже если профилактика поможет сократить число жертв сексуализированного насилия до одного человека в год, этот один человек заслуживает, чтобы закон был сформулирован как можно лучше.

Насильники не столько ломают волю жертвы, сколько размывают её до такой степени, что затем ее легко проигнорировать. Иногда — просто когда подвернётся случай. Насилие, которое показывают в кино, встречается редко; в норме жертвы молчат и не оказывают никакого сопротивления. Инстинкт самосохранения велит не идти против более сильного, и именно те, кто пытается дать отпор, чаще получают травмы.

Регуляции сексуализированного насилия справедливы только тогда, когда они отражают реальность, а не опираются на мифы. Секс — это консенсуальное действие, обязательным условием для которого является предварительное согласие всех участников. Жители Эстонии это понимают. Пора, чтобы и закон это признал.

Полумерами проблему не решить

Согласно действующему закону, молчание означает согласие. Даже если мы объявим, что отныне будем считать реакцию замирания беспомощным состоянием и “исправим практику”, это не изменит сути дела. Нормой по-прежнему будет считаться, если жертва оказывала сопротивление, а если она молча перенесла насилие, то это исключение. Мы снова окажемся в ситуации, когда при пострадавшей обсуждают, насколько оправданной была её реакция замирания — ведь в соседней комнате были люди. Или в случае с удушением: «Ты ведь не сказала, что не хочешь жёсткого секса». Где тут место согласию?

Принципиальное различие между действующим законом и новым законопроектом заключается в том, что сейчас одна из сторон вправе не учитывать потребности другой, пока та ясно не выскажет возражение. Но если тебя избивают в спальне, никто не станет выяснять, говорил ли ты, что не хочешь быть избит. Потому что предполагается, что не хочешь. И в обычной жизни, и в правовой практике молчание означает отсутствие согласия. Так почему же в случае с сексом все иначе?

С новым законом в центре разбирательства окажется вопрос о том, было ли сексуальное взаимодействие согласованным: как и на что именно было дано согласие и как его поняли. Вместо того чтобы первым делом спрашивать у пострадавшей, сказала ли она «нет», уместнее поинтересоваться, как у неё спрашивали согласие. Это не просто косметическое изменение — оно отражает серьёзный сдвиг в самом понимании сексуализированного насилия.

Эстония не действует впопыхах

Мы не изобретаем велосипед и не спешим первыми менять законы. Среди стран, подписавших Стамбульскую конвенцию, мы наоборот — одни из последних, где до сих пор нет закона о согласии.

При этом, наши установки уже изменились. Согласно нескольким опубликованным в Эстонии исследованиям, для подавляющего большинства людей совершенно очевидно, что для секса нужно согласие всех сторон. И это неудивительно! Сексуальное просвещение давно основано на принципе согласия, пусть с некоторыми различиями в разных школах. Обсуждение закона о согласии в Эстонии идёт уже четыре года. К теме подключались не только специалисты и СМИ — её поднимали Linnateater, Kinoteater, Фестиваль мнений, а вскоре поднимет и Драматический театр.

Закон не карает за плохой навык общения

Этот законопроект не будет карать тех, кто не умеет общаться. Суд должен быть убежден, что обвиняемый умышленно совершил действия сексуального характера без согласия потерпевшего. “Умышленно” значит, что человек либо заранее это запланировал, либо действовал импульсивно, но знал, что другой, скорее всего, не хочет секса, и всё равно довёл дело до конца.

Если кто-то неправильно истолковал язык тела своего партнёра, это считается искренней ошибкой и потому не подлежит наказанию. Согласно законопроекту, граница между допустимым и недопустимым проходит там же, где и сейчас: для признания вины необходимо, чтобы человек считал вероятным, что другая сторона не хочет участвовать в сексе с проникновением или ином действии сексуального характера, но, несмотря на это, продолжил начатое.

Сейчас граница между разрешенным и запрещенным проходит там, где человек должен хотя бы сам верить, что партнёр хочет с ним секса. Таким образом, в Эстонии изнасилование “по неосторожности” не станет наказуемым, как это происходит в некоторых странах, например, в Швеции или Хорватии. Ни один из международных договоров, к которым мы присоединились, этого также не требует.

О правовой ясности

В прошлом году Государственный суд принял решение, созвучное положениям нового законопроекта. В нём подчёркивается, что «согласие на половой акт должно иметься как при его начале, так и во время, охватывая все обстоятельства». Это значит, что согласие даётся на каждое конкретное действие.

Например, согласие пойти к кому-то в гости после вечеринки — это не согласие на секс. Точно так же согласие на секс не означает согласие на секс с применением насилия. Это судебное решение стало важным шагом вперёд в разъяснении понятия согласия. Теперь к нему добавляются законопроект, пояснительная записка, обучение и практика других стран.

Критики хотели бы оставить формулировку закона прежней, но трактовать её в духе конвенции — то есть через согласие, одновременно расширяя понятие беспомощного состояния. Однако это, по мнению финской юристки Отавы Пиха, только усугубит проблему правовой ясности. «Если правовая интерпретация исходит из согласия, то и сам закон должен быть основан на согласии», — пишет Пиха.

Пенитенциарное законодательство Эстонии нуждается в обновлении, которое отразит современное понимание секса как действия, основанного на взаимном согласии. Закон о согласии не создаёт новых рисков для невиновных, а справедливо смещает фокус на главное — действительно ли люди этого хотели.

Впервые статья была опубликована в Eesti Päevaleht.