Юридический садизм в Эстонской Республике
В начале июня Рийгикогу принял закон о согласии. Это нужно было сделать уже давно: хотя Государственный суд прекрасно раскрыл понятие согласия, судебная практика за ним не поспевает, а судьи низших инстанций артачатся даже тогда, когда указания Госсуда прямо у них под носом.
Эта история требует предупреждения о триггерах (trigger warning). Здесь описаны детали сексуализированного насилия, а также садистские взгляды на него со стороны некоторых эстонских судей.
Весенняя ночь. В доме отдыха в небольшом эстонском городке проходит вечеринка. А теперь представьте, что вы там, веселитесь, но вечеринка заканчивается тем, что вас насилуют. Орально, вагинально, анально. Боль настолько дикая, что вы думаете: если дышать, как при родах, может будет не так больно. У вас фиксируют повреждения, синяки и ссадины, в том числе на ногах, ягодицах и половых органах, а также посттравматическое стрессовое расстройство. Спустя недели после случившегося вам всё ещё настолько больно, что трудно сидеть.
Произошедшее подтверждено доказательствами, это не пресловутая ситуация «слова против слова», и дело даже доходит до суда. И это уже чудо, учитывая более чем стократную разницу между числом изнасилований, выявленных опросами, и числом дел, дошедших до суда. Но в результате вы сталкиваетесь с другим видом садизма, который длится более четырёх лет и проходит через все три судебные инстанции — дважды.
Так поступили с Лилли 1.
Забегая вперёд скажу, что юридически эта история заканчивается для Лилли положительно. 29 мая 2026 года — то есть четыре года спустя — Государственный суд выносит решение, которым Меэлис Эскола окончательно признаётся виновным в изнасиловании Лилли 2.
Но что остаётся совершенно необъяснимым, так это путь к этому решению. Если коротко, то события развивались примерно следующим образом.
2 ноября 2023 года
Уездный суд оправдывает Меэлиса Эсколу, посчитав, что повреждения хотя и указывают на «грубый половой акт», но это ещё не обязательно означает изнасилование. Показания Эсколы кажутся суду достоверными, показания Лилли — нет. Например, суд верит, что Эскола не хотел причинить боль или вред здоровью Лилли, дёргая её за волосы. Прижатие подушки к лицу, по оценке суда, нельзя расценивать как насилие, поскольку Лилли ведь не сказала, что именно это причиняло боль. К тому же не доказано, что эпизод с подушкой вообще имел место. Как и значительно более жестокие вещи. Также нельзя учитывать показания свидетельницы, которая утверждает, что Эскола ранее ее изнасиловал, поскольку в тот раз обвинений не предъявлялось. Решение оспаривают прокуратура и Лилли. Проходит четыре месяца.
12 марта 2024 года
Окружной суд считает, что уездный суд проделал хорошую работу. От себя судьи добавляют ещё несколько аргументов, прямо обвиняющих потерпевшую, и последовательно описывают произошедшее как «половой акт». У Лилли была возможность «прервать действия Эсколы и покинуть помещение, но она этого не сделала». Также Лилли в ответ на “попытки сближения” со стороны Эсколы не выразила нежелание таким образом, чтобы тот понял, что она не хочет с ним секса. Слова Лилли о том, что она, уходя с Эсколой, не была заинтересована в интимном общении, не заслуживают доверия. Как и то, что во время происходящего она говорила «нельзя». При этом окружной суд отмечает, что когда Лилли сообщала о боли, «половой акт» продолжался вагинально, а затем орально, — то есть выражению боли поверили. Но боль не равна отсутствию согласия, повреждения Лилли не равны изнасилованию, и Эскола вновь оправдан. Лилли обжалует решение. Проходит ещё шесть месяцев, наступает октябрь 2024 года.
31 октября 2024 года
Государственный суд (председательствующий Ханнес Кирис, члены Велмар Бретт и Хейли Сепп) находит, что обе судебные инстанции существенно нарушили уголовно-процессуальное право, и отменяет оправдательное решение. Установлено, что нижестоящие суды отдавали предпочтение показаниям Эсколы и предъявляли необоснованно строгие требования к показаниям Лилли. Также неверным было исключение показаний прежней жертвы изнасилования. Неверным было и неучитывание ущерба психическому здоровью Лилли — во время изнасилования не может страдать только физическое здоровье. Государственный суд также раскрывает понятие согласия и подчёркивает, что согласие на половой акт должно присутствовать как при его начале, так и в течение всего времени его совершения, и охватывать все его обстоятельства. Например, согласие на секс не означает согласия на садистский секс, как и согласие на вагинальный секс не означает согласия на анальный. Также от своего согласия можно отказаться в любой момент. «Предшествующее дружеское общение и даже возможная взаимная симпатия не означают, что и последовавший половой акт соответствовал воле потерпевшей». Это важная веха в эстонском правосудии. Одновременно Государственный суд критикует и то, как другие суды трактовали насилие и беспомощное состояние. Вводится понятие оцепенения и подчинения как реакций, направленных на уменьшение собственных страданий. Кроме того, устанавливается, что беспомощное состояние зависит не от того, могла ли Лилли свободно перемещаться в помещениях дома отдыха во время мероприятия и покинуть его при желании, а от того, какие у неё были возможности защититься во время и в месте совершённого против неё нападения. Государственный суд направляет уголовное дело обратно в уездный суд. Проходит ещё полгода.
8 апреля 2025 года
Уездный суд исходит из содержательного решения Государственного суда и признаёт Эсколу виновным, назначив наказание — три года лишения свободы условно. Решение обжалуется — Эскола добивается оправдания, а представители Лилли и прокуратура — реального лишения свободы. Указывается, что изнасилование, повлёкшее тяжёлые и долгосрочные последствия для психического и физического здоровья, является преступлением со столь тяжкими последствиями, что назначение условного наказания за него попросту неуместно. Проходит вновь полгода, наступает ноябрь 2025 года.
25 ноября 2025 года
Окружной суд (в составе Андрес Пармас, Павел Гончаров и Яника Каллин) не следует решению Государственного суда и приходит к выводу, что Эскола хотя и виновен в изнасиловании, но в какой-то незначительной степени, поэтому его условное наказание следует ещё уменьшить. Также следует уменьшить компенсацию Лилли — вместо 7000 евро Эскола должен возместить 2500 евро. Пармас с коллегами решают, что «половой акт» в целом не был преступным, а начался консенсуально (поскольку во время вечеринки общение было дружеским), перешёл в ограниченный одноэпизодный анальный акт изнасилования, а затем вновь стал консенсуальным (когда половой акт продолжился с плачущей потерпевшей). Умысел Эсколы к изнасилованию, по их мнению, был не прямым, а косвенным, хотя он продолжал и тогда, когда Лилли плакала и говорила «нет». Поэтому и вина Эсколы ниже средней. Лилли обжалует решение. Проходит ещё шесть месяцев, наступает май 2026 года.
29 мая 2026 года
Государственный суд (вновь в составе Ханнес Кирис, члены Велмар Бретт и Хейли Сепп) заключает, что решение уездного суда было корректным, тогда как окружной суд (вновь!) существенно нарушил уголовно-процессуальное право. Госсуд резко критикует предыдущую инстанцию буквально по всем возможным аспектам. Государственный суд отменяет решение окружного суда и вводит в силу решение уездного суда в части установления вины. Государственный суд напоминает, что уже указывал на то же самое в своём первом решении: из предшествующего дружеского общения и возможной взаимной симпатии нельзя делать вывод о согласии на половой акт. Также окружной суд неверно оценил доказательства — например, повреждения здоровья Лилли и достоверность показаний сторон. Окружной суд упрекал уездный суд в одностороннем оценивании доказательств, но сам проделал плохую работу, оставив важные доказательства без внимания. Умысел Эсколы, с учётом хода событий, должен был быть признан прямым. Эскола окончательно признан виновным в изнасиловании, вопрос о наказании направлен вновь в окружной суд.
Многоликий садизм
Кроме самого изнасилования, у садизма в этой истории есть ещё несколько лиц — и они принадлежат юристам. Одно из них, конечно, то, как долго участников дела мотали по судебной системе. Когда Государственный суд вынес своё первое решение, дело, казалось бы, должно было стать ясным. Но из-за странного представления уездного суда о том, какое наказание уместно за тяжкое преступление против личности, и из-за прямой обструкции со стороны окружного суда потребовался ещё целый год разбирательств и повторное прохождение всех судебных инстанций. При этом именно роль окружного суда заслуживает здесь особого внимания.
Окружной суд не принял концептуальный подход Госсуда к согласию, отсутствию согласия, насилию и беспомощному состоянию. Пармас, Гончаров и Каллин не приняли и указания Государственного суда относительно оценки достоверности сторон и доказательств. Полностью оправдать Эсколу не удалось, хотя это желание сквозит буквально во всём, но хотя бы попытались максимально смягчить деяние. Представление о том, что после крайне травмирующего изнасилования последующие действия могли быть консенсуальными, — неадекватно, бесчеловечно и, честно говоря, до такого может додуматься только человек с чисто юридическим складом ума.
Отдельный садизм — то, как этот же состав окружного суда указал, что посттравматическое стрессовое расстройство Лилли, возможно, возникло не из-за изнасилования, а из-за самого судебного разбирательства — при том, что суд, как никто, этому поспособствовал. Посттравматическое стрессовое расстройство сформировалось у Лилли уже в июне 2022 года, то есть вскоре после изнасилования и задолго до начала судебного процесса. У неё постоянные суицидальные мысли, и она проходила лечение после повторных попыток самоубийства. Ход судебного разбирательства, безусловно, не облегчил ситуацию, скорее наоборот, но в этом не видно обоснованной самокритики окружного суда — видно лишь очередное подвергание сомнению доказательства.
Садизм сквозит и в обвинении жертвы. Почему ты не ушла? Почему не прервала? Почему не выразила нежелание в отношении «попыток сближения» таким образом, чтобы другой понял, что ты не хочешь с ним секса? Сама всё сделала неправильно! Пугающе много эстонских уголовных судей считают, что именно ты несёшь ответственность за то, чтобы тебя не изнасиловали.
При этом эти же самые юристы продолжают утверждать, что и так всё уже хорошо, закон о согласии не нужен. Нужен. В особенности вам.
Спасибо
Если бы рядом с Лилли не было её представителя Тамбета Лаасика, она бы не добилась справедливости. Государство не предусматривает такого представителя для жертв сексуализированного насилия, а стоило бы. На этот раз Феминистериум организовал кампанию по сбору пожертвований, чтобы помочь покрыть расходы, и Тамбет Лаасик работал почти безвозмездно.
Огромное спасибо Тамбету Лаасику и всем, кто помог! Но самые большие слова благодарности — Лилли, которая помогла Эстонии сделать несколько больших шагов к лучшему пониманию согласия.
Статья изначально опубликована в Delfi.
