Я требую воздуха, надежды и поддержки
Стоит посмотреть из окна автобуса на рекламу вдоль дороги, сразу бросается в глаза, как часто она играет на страхе. На большом экране слоган дня полезных дел “Сделаем!” этого года: «Приходи на толоку — обретёшь чувство безопасности!». Следующий щит от Транспортного департамента: в оконном проеме завис дрон и подпись гласит: «Вид, который никто не должен видеть». На третьем экране реклама автомобиля: некоторые темы в этой стране неизменны.
Кампания “Vaade, mida keegi ei peaks nägema”
Больше одной пятой части моей жизни прошло в «эпоху кризисов». И это даже без учёта терактов 2015 года, миграционного кризиса, 11 сентября или финансового кризиса 2008 года. Иными словами, вся моя взрослая жизнь и всё, что меня окружает, существует в режиме «на этой неделе всё ещё тяжело» — вплоть до следующей недели, которая тоже «всё ещё тяжёлая».
Когда моя 28-летняя собеседница вдруг спросила: «Маргарет, а ты чувствуешь, что будущее существует?» — я не удивилась. А действительно, есть ли у меня такое ощущение? Настиг ли и меня тот кризис воображения, о котором Яан Теэвет говорил пять лет назад? Как готовиться к следующим двум третям своей жизни, если будущего больше нет?
Я знаю только одно: когда на стадионном концерте Эне-Лийс Семпер Кермо Мурель исполнил вместе со школьником песню «Мы все умрём», я не испытала того возмущения, которое потом увидела в Фейсбуке. Я смеялась сквозь слезы и чувствовала, что наконец-то могу выдохнуть. Пела вместе с другими детьми и молодёжью, ощущая большую сопричастность, чем на многих певческих праздниках. Выступление Кермо сделало видимым длительный фон страха и кризиса и одновременно напомнило: опыт кризиса — коллективный.
Видео: Кермо Мурель вместе с детьми поет “Мы все умрем”.
Я требую воздуха, надежды и поддержки. Порой это трио облачено в траурные тона, как выступление Кермо, но его точно нет там, где коннотацию слова «безопасность» вдруг перекидывают с дома и близости на «угрозу».
Мой план действий таков. С 20 по 23 августа Феминистериум проводит в творческой резиденции Васкьяла Таллиннский феминистский форум TALFF — на этот раз в формате летнего лагеря и совсем не в Таллинне. В лагере мы будем не сносить, а строить — строить воздушные замки. Перевернём уничижительную коннотацию этого слова, ведь дом, не состоящий из бетона, — это самый настоящий дом. Нам не нужно больше новых физических домов — несущая способность планеты Земля давно превышена, — но нам нужны упомянутые воздух, надежда и протянутая рука. Итак, мы строим новый замок, который дышит. Замок, что расширяется, когда нужно дать место другим, и сжимается, когда возникает потребность в чувстве безопасности. У нашего замка есть стены и окна, но вместо фундамента — корни, а вместо крыши — ветви деревьев. Это будет чудовище, но такое миловидное.
Участниц TALFF ждут мастер-классы, модерируемые беседы, доклады, перформансы, татуирование и новые знакомства. Форматы, через которые мы — по-феминистски — подходим к темам будущего, пенсии, тела, расизма, экологии, стыда, материнства, заботы и искусства. С помощью этих форматов и тем мы возводим из руин кризиса новый замок.
Разумеется, TALFF не уведет Эстонию от соседства с Россией и не поставит ветряные мельницы. Но такие события дают опыт и ощущение возможности альтернативы — альтернативы нынешнему состоянию общества, господствующим настроениям, политике и формам человеческих отношений. Медиасемиотик Мари-Лийс Мадиссон отмечает: «Если взглянуть на страх иначе, то эпидемия страха сигнализирует о том, что культура или сообщества ощущают, что пределы достигнуты и наступил момент, когда необходимо найти новый нарратив или язык интерпретации. Это означает ни что иное, как смелость чувствовать и слышать сложные эмоции»1.
Баннер TALFF в Фейсбуке
Трудно увидеть решение проблем и выход из кризисов, когда изо дня в день варишься в одном и том же и совсем не слышишь своего тела. В такой среде и рождаются «гениальные» идеи использовать безопасность в очередной кампании как крючок для привлечения внимания.
Социолог Дэвид Фрейн также отметил влияние подобных пространств — в контексте отказа от работы или отступления от нормативного образа жизни. Изучая людей, решивших отказаться от работы или просто работать меньше, он обнаружил, что за этим решением в ряде случаев стоял опыт «маленькой утопии»2. Под маленькой утопией собеседники описывали временное удаление от рутинных и обыденных аспектов повседневной жизни — например, поездку вместе с преподавателями в лишённую иерархии сельскую среду для бесед на научные или философские темы. Эти отступления давали опыт того, какой могла бы быть жизнь, — появлялась альтернатива. Или, как пишет историк Э. П. Томпсон, утопическое мышление учит нас «желать лучшего, желать большего и прежде всего желать иначе»3.
Есть ли в этом что-то столь утопическое или революционное — собраться вместе и строить воздушные замки? Возможно, нет. Ведь о важности сообществ, одиночестве и необходимости встречаться говорят уже годами. TALFF — это возможность остановиться, ощутить возможность альтернативы, услышать свежую идею и смелее выходить за рамки нормы в обычной жизни (например, создавать кампании, которые не играют на чувстве угрозы) или поверить, что будущее всё же существует.
- Reimann, A. (2025, 21. oktoober). Semiootikud: meediast on saanud hirme kujundav tundemasin. ERR Novaator. https://novaator.err.ee/1609839084/semiootikud-meediast-on-saanud-hirme-kujundav-tundemasin
- Frayne, D. (2015). The refusal of work: The theory and practice of resistance to work. Zed Books.
- Thompson, E. P. (1976). Romanticism, moralism and utopianism: The case of William Morris. New Left Review, (99), 83–111.
