Дислексия — это дар!

Мария Капаева, Мечта (не)ясная, 2017. Неоновая скульптура.

Многие из нас слышали такое слово, как «дислексия», но не все ещё знают, что же это такое. Вот, например, Википедия на эстонском предлагает такое определение (в моем переводе): «дислексия – это расстройство чтения, при котором навыки чтения у человека значительно слабее, чем можно ожидать, исходя из его или ее других способностей при соответствующем обучении, нормальном интеллекте и социокультурных способностях…. По данным ЮНЕСКО, до 10% взрослых могут иметь дислексию разной степени тяжести и научились в большей или меньшей степени справляться со этой проблемой. По словам эстонских учителей, 15–25% младших школьников испытывают трудности с чтением. Доля дислексиков среди них неизвестна».

Я решила поделиться своим опытом того, как я познакомилась с понятием «дислексия». Этот текст не претендует на научность и основан только на моём личном опыте. Но я надеюсь, что мой опыт поможет кому-то, как мне когда-то помог опыт и поддержка моих друзей. 

Мне диагностировали дислексию, когда мне было 36. На тот момент я уже получила 2 высших образования. Я пришла за советом в свой английский университет, когда училась в магистратуре. Консультантка службы поддержки студентов, узнав о моих сложностях в учёбе, тут же направила меня провериться на наличие дислексии. Тогда я уже знала такое слово и не боялась его, но была уверена, что это не про меня — «с орфографией-то у меня все окей». После трехчасового теста со специалистом, мне пришел отчет на 15-ти страницах, где сверху было написано «у вас дислексия», а далее следовал детальный отчет о том, что и как работает у меня в голове. Получение этого отчёта оказалось очень важным моментом для меня. В этом моменте заключался и глубокий выдох, и большая грусть. Я рассказала об этом одной своей подруге, и она тут же посоветовала мне книгу Рональда Дэвиса о том, что дислексия — это подарок судьбы (David, Roland. The Gift of Dyslexia. Perigee Books 2010). Вот с таким даром я теперь живу и учусь благодарить за него вселенную. 

Мария Капаева, Мечта (не)ясная, 2017. Неоновая скульптура.

Про глубокий выдох

Я всегда была преуспевающей ученицей и даже закончила школу с серебряной медалью. Но выпускной экзамен в 9-ом классе и, позже, первый вступительный экзамен в Тартуский университет я завалила именно на сочинении. Завалила капитально: до сих пор помню, что в Тарту за сочинение мне дали 2 балла из 10. Писать сочинения, как и учить стихи наизусть, я терпеть не могла всю школьную жизнь. Теперь я понимаю, что это не потому, что «не люблю» или «мне лень», а потому, что мой мозг работает на восприятие и воспроизведение информации по-другому, не так, как принято по нормам и стандартам. 

Тут я и выдохнула глубоко. С детства во мне жил внутренний критик, который говорил, что я мало читаю, поэтому плохо пишу, что я — глупая, «недоделанная» и еще какая-то не такая. А с получением отчёта всё вдруг встало на свои места, как будто головоломка сложилась. Прояснились даже те моменты из жизни, сложности и фрустрации, о которых я никогда раньше не задумывалась. Оказалось, что это не я недоделанная, а нормы наши настолько узки и негибки, что если ты в них не вписался, то система тут же обвиняет тебя в некачественности. 

Более того, с выдохом пришло и осознание, что, несмотря на все эти сложности, я смогла закончить школу с медалью и получить два высших образования (и еще много в чём преуспеть), а ведь никто и никогда не задался вопросом, чего мне это стоило. Многим недиагностированным дислексикам удаётся находить способы того, как обходить трудности или скрывать их. Осознав это, я стала учиться гордиться собой и тем, чего достигла, и стала меньше слушать своего внутреннего критика. 

Про большую грусть

С этим осознанием пришла и грусть. Я поняла, что так и не смогу никогда хорошо писать тексты, не смогу читать наизусть стихи, не смогу идеально владеть иностранными языками, и что память моя тоже работает немного по-другому. Погрустить об этом всём было важно для меня, но потом надо было начать разбираться и прислушиваться к себе: а что же я всё-таки могу и, главное, КАК. 

Про нормы

Дислексия — это про сложности восприятия и воспроизведения информации. Это — не болезнь, которую можно вылечить, это — не инвалидность, это — не то, чего нужно стыдиться. Это то, что доказывает, что «нормы» в нашей системе образования проблематичны и не подходят большому числу людей. От её негибкости страдают дети и взрослые, которые, как и я, вырастают с комплексом неполноценности.

To see the Aside click here.To hide the Aside click here.
Дислексия — это не обязательно про орфографию и не только про прыгающие-сливающиеся строчки текстов (такое часто бывает у дислексиков, но это не мой случай). Каждый случай — индивидуален.
 Я училась в советской школе, где все обязаны были быть одинаковыми, заучивать и сдавать одни и те же задания одними и теми же методами. Начав учиться в Англии, а потом и преподавать там в университетах, я заметила, что там система намного гибче (хотя и далеко не идеальна). Например, некоторые факультеты вместо написания эссе, предлагают сдавать видео презентации на заданную тему для тех, кому сложно писать связные тексты. Там есть помощь и помощники для тех студентов, кому сложно подогнать себя под нормативы, и там, если кто-то говорит: «Она дислексик», это не вызывает отторжения или обесценивания. 

Сейчас я вижу, что дислексия — это не проблема таких людей как я, а проблема системы и социальной нормы. Определение «дислексик» дается именно тем, кто не вписался в такую норму. Но, проблема в том, что даже в Великобритании, дислексия входит в список недееспособностей (disabilities). Это имеет (как на русском, так и на английском) негативную коннотацию, какую-то ту самую «недоделанность», которую я чувствовала, не зная понятия «дислексия» большую часть своей жизни. Тогда как, дислексия — это всего лишь «по-другому» и «не так, как принято». Это — разнообразие, которое делает наш мир таким интересным и многогранным.  

Про большую радость 

Так что же такое дислексия для меня?  Это — способность находить логические цепочки между вещами, предметами и явлениями там, где их, казалось бы, нет. Это — умение видеть картинку, состоящую из 5, 10, 50 элементов сразу и способность соединять и воспринимать их одновременно. Это — яркое визуальное (мой случай), звуковое или знаковое восприятие информации и память (например, визуальная память у меня лучше остальных: я скорее запомню информацию, если запишу её от руки в блокноте;  мне легче вспомнить КАК это написано, а не ЧТО). Это — креативное мышление и способность находить нестандартные пути решений. Это — нарративы, которые, как облака, витают в небе, то бишь в твоей голове, но выстраиваются в понятную именно тебе, а не линеарную историю. Это — чувствительность к миру и происходящему в нем, потому что когда ты воспринимаешь всё немножко по-другому, то твоя уникальность аккумулирует в тебе эту чувствительность. Это — разнообразие восприятия и методов рассказа историй и создание своего языка (визуального, музыкального, какого угодно), на котором ты общаешься с этим миром. Это — мир, в котором я нашла саму себя 8 лет назад и двигаюсь по нему всё с большей уверенностью. Я благодарна вселенной за такой дар. За свою уникальность. За свою дислексию. 

 

0
FacebookTwitterEmail

Помоги развиться эстонским феминистическим идеям!

Твои пожертвования позволят сохранить деятельность Феминистериума – начать новые проекты, платить авторам и развивать местные феминистические идеи.

Пожертвуй

Читайте также

Cart
  • No products in the cart.