Закон о согласии: часто задаваемые вопросы

Регулирование сексуализированного насилия, основывающееся на согласии, или, проще, закон о согласии, базируется на принципе, что половой акт против воли является изнасилованием. Речь идет не просто об одном законе, а о широком принципе, определяющем, что преступления на сексуализированной почве определяются исключительно через противовольность, то есть отсутствие согласия.

В настоящее время в Эстонии вступление в половую связь с другим человеком против его воли частично законно, что противоречит Стамбульской конвенции. В Эстонии действует определение, согласно которому изнасилование – это вступление в половой акт против воли с применением насилия или при использовании состояния человека, в котором он не смог сопротивляться или понять, что происходит.

Основанное на принципе согласия определение квалифицирует изнасилование как любой вид полового акта, совершенный против воли. Насилие и эксплуатация беспомощного состояния являются лишь одними из обстоятельств, исключающих свободную волю жертвы, а не обязательным условием для того, чтобы назвать произошедшее изнасилованием.

Аналогичным образом, закон о согласии сделает наказуемыми другие действия сексуализированного характера, совершенные в отношении человека против его воли. Согласно действующему закону, и в таких случаях обязательным условием для привлечения к уголовной ответственности является насилие или использование состояния человека, в котором он не мог сопротивляться или понимать, что происходит (Пенитенциарный кодекс, ст.  141¹), либо использование зависимости потерпевшего от преступника (Пенитенциарный кодекс, ст. 143).

В Европе по состоянию на февраль 2026 года законы о согласии приняты в 23 странах, и еще в двух находятся на рассмотрении. Частично соответствующие законы действуют в Австралии и различных штатах США. За пределами Европы он также действует в Новой Зеландии и Канаде, а в 2023 году к этим странам присоединилась и Япония. Этот список не является исчерпывающим.

В некоторых европейских странах, таких как Великобритания и Ирландия, подход, основанный на согласии, имеет долгую историю, но большинство стран изменили свой подход после вступления в силу Стамбульской конвенции в 2014 году.

Да. В Пенитенциарном кодексе есть понятие согласия (в контексте сексуальных отношений) и разъясняется его значение. Например, в ст 175¹ Пенитенциарного кодекса, «Стремление к получению доступа к детской порнографии и ее просмотр».

Сознательное стремление к получению доступа к детской порнографии или сознательный просмотр порнографического представления с участием лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста, либо сознательный просмотр порнографического или эротического представления, с участием лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, за исключением случаев, когда это происходит в основанных на взаимном согласии отношениях между изображенным в детской порнографии или участвующим в порнографическом или эротическом представлении лицом, не достигшим восемнадцатилетнего возраста и лицом, совершившим деяние, добровольно, за это не выдается денежное вознаграждение или любое иное благо и половое сношение или иное деяние сексуального характера между ними не является наказуемым преступлением, – наказываются денежным взысканием или тюремным заключением на срок до двух лет».

В пояснительной записке к закону (стр. 16) разъясняется значение добровольного согласия:

«Добровольность означает, что несовершеннолетний не подвергся неправомерному принуждению или мошенничеству и что он обладал достаточным пониманием, чтобы понять содержание своего поведения. Однако установление отношений, основанных на взаимном согласии, требует, чтобы имело место сознательное и по крайней мере, двустороннее, а не одностороннее общение, выходящее за рамки простого согласия или осуществления предложений постороннего».

Что еще важнее, в 2024 году понятие сексуального согласия разъяснил и Государственный суд.

«Коллегия подчеркивает, что согласие на половой акт должно иметься как при его начале, так и во время, охватывая все обстоятельства (например, согласие на половой акт само по себе не означает согласия на секс с элементами садизма, как и согласие на вагинальный половой акт не означает согласия на оральный или анальный). Кроме того, от согласия можно отказаться в любой момент до завершения полового акта».

Это означает, что согласие дается на конкретное действие до его начала, распространяется на весь сексуальный контакт и может быть отозвано.

Если в Эстонии примут Закон о согласии, в нем будет содержаться и понятие согласия. Согласно законопроекту, прошедшему первое чтение, согласие должно быть «свободным и выраженным». По текущему прогнозу, в нашем уголовном праве у сексуального согласия будет пять признаков: оно должно быть свободным, выраженным, конкретным, иметь возможность быть отозванным и должно быть дано до совершения действия.

Нет. Различное правовое пространство стран также позволяет формулировать этот закон по-разному, сохраняя его суть: любые действия сексуализированного характера без согласия являются изнасилованием.

Законы о согласии в целом делятся на две основные модели: да-модель и нет-модель. Эстония должна выбрать для себя одну из них. Различия можно обнаружить и внутри одной и той же модели, например, в случае модели «да» условия, исключающие добровольное согласие, могут различаться от страны к стране.

Да-модель подразумевает, что участники сексуальной активности должны выразить свое согласие на секс, и это может быть сделано либо устно, посредством языка тела, либо другими способами. Согласия нет, если оно не выражено явно. Прежде чем вступить в половой акт с другим человеком, необходимо убедиться, что секс является добровольным и для другой стороны. Да-модель используется в большинстве европейских стран, где действует закон о согласии (19 из 23 стран), а также является моделью, которую Стамбульская конвенция называет моделью, основанной на согласии. Главный принцип этой модели: «Молчание — не согласие!».

В случае нет-модели участники сексуального акта должны выразить свое нежелание. Согласие существует до тех пор, пока одна из сторон не выразит свое несогласие с происходящим. Потерпевшие должны четко и понятно обосновать, что отказались от секса, или продемонстрировать, почему не смогли этого сделать. Нет-модель не соответствует интерпретации принципа согласия, предусмотренной Стамбульской конвенцией, но от стран напрямую не требовалось менять эту модель. Эта модель подверглась критике, поскольку она обеспечивает меньшую защиту для тех жертв, которые замерли и не оказали сопротивления, на что также указала Группа экспертов Совета Европы по противодействию насилию в отношении женщин и домашнему насилию (GREVIO). Нет-модель менее распространена в Европе, но была принята в Германии, Австрии, Швейцарии и Чехии (4 из 23 стран). В Люксембурге в 2024 году было решено отказаться от нет-модели в пользу да-модели. Главный принцип нет-модели: «Молчание – это согласие!»

Полный список стран вы можете найти здесь.

Конвенции, касающиеся прав женщин (Стамбульская конвенция и CEDAW), к которым Эстония уже присоединилась, являются обязательными. Приведение национального законодательства в соответствие с принципами, изложенными в конвенциях, не является выбором. В опубликованном ноябре 2022 года отчете по Эстонии, GREVIO установила, что страна должна изменить все определения сексуализированного насилия в Пенитенциарном кодексе, чтобы они основывались на согласии, и что это необходимо сделать быстро.

Жертвы сексуализированного насилия подвергаются повторной виктимизации в системе правосудия. Закон о согласии положил начало широкомасштабной переподготовке в системах правосудия принявших его стран. Целью этих тренингов является, среди прочего, обучение сотрудников полиции и прокуратуры тому, какие доказательства следует собирать в свете нового закона, как устранить стиль процедуры, который повторно травмирует жертву, а также понять психологические особенности сексуализированных преступлений.

Эстония сможет эффективнее предотвращать сексуализированное насилие. Одним из менее упоминаемых положительных последствий закона о согласии является то, что все больше жертв обращаются в полицию, что, в свою очередь, позволяет государству собирать более точные данные о том, какие возрастные группы больше всего подвергаются сексуализированному насилию и какие ситуации к нему приводят. На основе этих данных ресурсы страны можно будет более разумно направить тем, кто в них больше всего нуждается. В Скандинавии, особенно в Швеции и Дании, оказалось, что изнасилование является более серьезной проблемой среди подростков и молодых людей, чем считалось ранее. Неоднократно повторялись типичные случаи, когда насильником выступал друг или знакомый, с которым жертва ходила на свидание и которому доверяла.

Закон о согласии устраняет несоответствие между законом и современным (научным) пониманием полового акта. В современном половом воспитании на первом месте, несомненно, стоит подход к интимной близости и сексу, основанный на согласии, что также подчеркивают тренеры Эстонской ассоциации сексуального здоровья и государственная учебная программа. Это означает, что согласие не предполагается от партнера по умолчанию, основное внимание уделяется уважению своих собственных и чужих границ, а также тому, чтобы замечать и сообщать о них. Однако государство дает противоречивый сигнал молодому человеку, если, с одной стороны, в обществе, в школах и поп-культуре мы достигли сексуальной культуры, основанной на согласии, но с другой стороны, наши законы не соответствуют этим понятиям.

Профессорки и гинекологини Тартуского университета Кай Парт и Маде Лаанпере также поддерживают закон о согласии, основываясь на своем медицинском опыте помощи потерпевшим — действующий закон не учитывает психофизиологические особенности человека, пережившего сексуализированное преступление. В частности, да-модель обеспечивает более эффективную защиту тех, кто не находился в состоянии опьянения, но не смог оказать сопротивления. Статистика датских кризисных центров показывает, что половина переживших сексуализированное насилие не оказала ни словесного, ни физического сопротивления, что исследователи считают вполне ожидаемой реакцией страха. Особенно показательным является тот факт, что женщины, которые оказывали словесное сопротивление, чаще получали физические травмы, но корреляции с травмами половых органов не было. Положения об изнасиловании, требующие словесного или физического сопротивления со стороны жертвы, требуют от нее же поведения, угрожающего жизни и здоровью.

Обсуждение закона о согласии началось прежде всего в свете дискуссии о предотвращении насилия против женщин и необходимости привести законы в соответствие Стамбульской конвенции. Однако важно подчеркнуть, что закон о согласии защищает всех граждан, поскольку и мужчины, и женщины, дети и пенсионеры могут стать жертвами изнасилования. Например, из зарегистрированных в 2022 году случаев изнасилования взрослые были жертвами в 70 случаях, несовершеннолетние — в 82-х. Право на сексуальное самоопределение является правом человека и заслуживает юридической защиты.

Презумпция невиновности не нарушается, поскольку обвиняемому и в дальнейшем не придется свидетельствовать против самого себя. Ему вообще не обязательно участвовать в процессе сбора доказательств, если он этого не хочет. Ученые-правоведы Стина Хольмберг и Кристоффер Вонг подтвердили, что закон о согласии не нарушает презумпцию невиновности. Об этом также свидетельствуют то, что закон приняло множество правовых стран. Даниэла Алааттиноглу, криминологиня из Университета Турку и одна из авторок анализа финского закона о согласии, также подчеркнула, что до тех пор, пока бремя доказывания лежит на обвиняющей стороне — и это именно так в странах, которые приняли закон о согласии! — презумпция невиновности защищена.

Например, в пояснительной записке к закону о согласии во Франции (п. 12) прямо сказано: сторона обвинения, заявляя об отсутствии добровольно данного согласия, не может ограничиться простой констатацией, что согласия не было. Не может быть и такого, чтобы из-за одного такого негативного утверждения обвиняемый был бы вынужден доказывать, что согласие существовало. Обвинение по-прежнему должно обосновать отсутствие согласия конкретными фактическими обстоятельствами и подтвердить их доказательствами.

И хотя в комментариях к статье 230 Гражданского процессуального кодекса говорится, что суд, исходя из принципа добросовестности, может перераспределить бремя доказывания, в том числе при доказывании отрицательного факта, в Уголовно-процессуальном кодексе такого принципа нет.

Практика эстонских судов по делам об изнасилованях также подтверждает, что отрицательным утверждениям нужно придавать конкретное фактическое содержание и доказывать их. Поскольку и насилие, и состояние беспомощности могут иметь место даже при формальном согласии потерпевшего, отсутствие воли должно быть раскрыто отдельно — суду необходимо объяснить, в чем именно оно выражалось. Государственный суд это подтверждает: «в обвинении и судебном решении всегда должно быть указано, на каких фактических обстоятельствах основан вывод о том, что половой акт произошел против воли потерпевшего, то есть без его согласия» (RKKK 3-1-1-25-07, п. 13). Такие фактические обстоятельства могли бы быть представлены в виде утверждений — как описание того, что действительно произошло, например: «я не двигалась», «я начала плакать» или «я сразу позвонила в полицию».

Это относится и к состоянию беспомощности, которое нельзя отождествлять с действиями против воли. Если обвинение утверждает, что потерпевшая не давала согласия на то, чтобы ее связали, это утверждение также должно быть подкреплено конкретными фактическими обстоятельствами, описывающими, что именно произошло. Более того, уже сейчас в случаях беспомощного состояния обвинение обязано доказать, чего потерпевший не мог сделать — то есть почему ему не удалось защитить себя.

С введением закона о согласии изменится лишь то, что именно подлежит доказательству, но не то, кто должен доказывать. Если сейчас доказывается, что половой акт был против воли, при наличии состояния беспомощности и/или насилия, то в дальнейшем будет доказываться отсутствие добровольно данного согласия.

Нет. И тому есть две причины.

1) Если отсутствует намерение изнасиловать. Суд должен быть убежден, что обвиняемый умышленно совершил действия сексуального характера без согласия потерпевшего. “Умышленно” значит, что человек либо заранее это запланировал, либо действовал импульсивно, но знал, что другой, скорее всего, не хочет секса, и всё равно довёл дело до конца.

Если кто-то неправильно истолковал язык тела своего партнёра, это считается искренней ошибкой и потому не подлежит наказанию. Согласно законопроекту, граница между допустимым и недопустимым проходит там же, где и сейчас: для признания вины необходимо, чтобы человек считал вероятным, что другая сторона не хочет участвовать в сексе с проникновением или ином действии сексуального характера, но, несмотря на это, продолжил начатое.

2) Порог уголовной ответственности. В некоторых странах, где действует да-модель Закона о согласии, законодатель определил, какие ситуации, исключающие добровольное согласие, не превышают порог уголовной ответственности. В других странах это полностью оставлено на усмотрение судов. Поэтому граница между наказуемым и допустимым различается в зависимости от государства и определяется трактовкой условия «свободной воли» и другими положениями закона.

В пояснительной записке к шведскому закону, например, различают уголовно наказуемый и ненаказуемый обман при вступлении в половую связь. Если понимать свободную волю шире, чем просто отсутствие давления при даче согласия, то согласие, полученное вследствие обмана, нарушает условие свободной воли. Но достаточно ли любого такого нарушения, чтобы наказывать человека, вступившего в половую связь путем обмана?

Шведский законодатель считает, что нет: не все случаи, когда человек лжет о своей личности, чтобы склонить другого к половому контакту, подлежат наказанию. Следовательно, если кто-то врет о своей работе, семейном положении или цвете волос, чтобы соблазнить другого, это аморально, но законом допускается. Однако если обман строится на использовании уязвимого положения человека, например слепоты, шведский законодатель расценивает это как «уголовный обман».

Также можно очертить, какое давление с целью склонить к половому контакту не переходит порог уголовной ответственности. Например, шведский законодатель уточняет, что насильственные отношения сами по себе не означают, что потерпевший никогда не мог по собственной воле дать согласие на действия сексуального характера; как закреплено в статье 36 Стамбульской конвенции, каждую ситуацию нужно оценивать с учетом сопутствующих обстоятельств. С другой стороны, к уголовно наказуемому принуждению или вымогательству шведский законодатель относит, например, случаи, когда половой контакт был достигнут угрозами распространить информацию, способную нанести серьезный вред.

Словенские правоведы (Шута, Бергелез и Шепец 2020) считают главным недостатком условия «согласия, данного по свободной воле» его широкое и неоднородное толкование. Этого, по их мнению, можно избежать, если законодатель и судебная практика строже очертят границы понятия свободной воли. На примерах из практики судов Великобритании они выделяют подходы, которые как раз это и делают. В качестве иллюстрации приведем один из них. О других можно прочитать в статье по ссылке выше.

Один из способов ограничить условие свободного согласия — связать его с «существенными [essential] признаками деяния», на которое дается согласие (с. 41). Поскольку речь идет о сексуальном согласии, соответствующим деянием является половой акт, а его существенные признаки — это те характеристики, которыми правоприменительная практика определяет половую связь. Это означает, что если до полового акта дошло путем обмана, то обман исключает свободное согласие потерпевшего тогда и только тогда, когда введение в заблуждение касалось существенной стороны деяния — самого факта полового контакта или его характера.

Например, если медработник просит согласие на медицинский осмотр и при этом совершает действия сексуального характера, то согласие отсутствует, и деяние подлежит наказанию. Если половой акт начинается по обоюдному согласию, но один из участников совершает действия, которых другой не желает, это тоже является наказуемым. Однако если кто-то соглашается на секс, полагая, что партнер заплатит за это, не имеет инфекционного заболевания или не состоит в браке, а потом оказывается, что это не так, обман касается сопутствующих, а не существенных свойств деяния, и это не является наказуемым.

Кристоффер Вонг из Лундского университета, который выступал перед юристами с презентацией на тему шведского Закона о согласии (состоялась 16.12.22, участвовала Кади Вийк из Феминистериума), ответил, что маловероятно (как ученый он не может утверждать, что вероятность чего-то строго 0%), что дело, основанное только на показаниях, дойдет до суда. Закон о согласии по-прежнему учитывает доказательства, включая, среди прочего, текстовые сообщения, показания свидетелей, насилие, оглушение и другие соответствующие обстоятельства.

Шведская ученая-правоведка Стина Холмберг также заявила, что доказательство изнасилования по-прежнему является сложным процессом с точки зрения закона о согласии, но его влияние на справедливое правосудие четко демонстрируется на примере их страны. Научная литература показывает, что случаи «слова против слова» не являются частыми — доказательства появляются тогда, когда их ищут, то есть когда возбуждено дело. Также само понятие «слова против слова» трактуется по-разному. Мы опираемся на приведенную здесь научную литературу, и потому до тех пор, пока у этого понятия нет точного определения, увеличение количества таких судебных разбирательств нельзя объективно измерить.

Нет. Понятие согласия, принятое в других странах, применяется ко всем преступлениям на сексуализированной почве, чего также требует Стамбульская конвенция, ратифицированная Эстонией. После того как мы приняли решение в пользу одной модели, нам нужно работать над тем, как точнее внедрить закон о согласии в наше правовое пространство. Как эти положения будут оформлены и какими по каждому из них будут наказания — это юридически технический вопрос. Есть такие страны, как Испания, которые изменили закон всего одним предложением, и такие страны, как Хорватия или Швеция, полностью пересмотревшие свои положения.

Да, количество уведомлений увеличилось в странах, где закон вступил в силу. На это повлияло, например, то, проводилась ли кампания по информированию населения после изменения положений. А также то, насколько сильно изменилось определение изнасилования в законе.

Процент ложных показаний в преступлениях на сексуализированной почве столь же мал, как и в других видах преступлений: 2-10%. Однако страх ложных показаний чаще встречается именно в отношении сексуализированных преступлений. Этому есть ряд причин, которые, по мнению исследователей, связаны с широко распространенными стереотипами в поп-культуре, а также с неправильными представлениями о природе сексуализированных преступлений. В частности, в отношении закона о согласии нет никаких доказательств того, что он приводит к увеличению частоты ложных заявлений. Это изучалось, например, в Великобритании и Ирландии, где подход, основанный на согласии, применяется уже давно.

Детали вопросов не меняются, но меняется их направленность. По данным исследования Praxis 2024, сейчас потерпевшую сторону часто допрашивают несколько раз. Например, один полицейский во время интервью рассказал, что потерпевшим задают очень подробные и интимные вопросы, при необходимости вникая в сексуальное прошлое. Это делается для того, чтобы сравнить показания потерпевших с рассказами обвиняемых. Феминистериум также получил информацию, что помимо прошлой сексуальной жизни в суде обсуждалась сексуальная ориентация. В суде задаются и очень подробные вопросы, например, о моменте предполагаемого проникновения. Таким образом, степень детализации вопросов связана с деталями происшествия, компетентностью следователя и заявлениями обвиняемого.

Если посмотреть на Финляндию, где в свете нового закона вводится метод допроса, предотвращающий повторную виктимизацию, то полиция сообщает в СМИ, что потерпевших допрашивают более подробно, чем раньше. Это, так сказать, этап обучения, на котором потерпевших также сопровождает сотрудник службы поддержки жертв. Это хорошо, что полиция оповещает общественность о том, что сейчас допросы могут длиться дольше. Тем не менее считаем важным подчеркнуть, что как исследование досудебного производства Praxis, так и данные, полученные Феминистериумом, а также чистая логика, объясняющая необходимость задавать весьма неприятные вопросы, чтобы выяснить детали преступления, позволяют предположить, что еще более подробных допросов не будет.

Кроме того, сама по себе степень детализации не указывает на ненадлежащее отношение к потерпевшим. Важно, как именно задаются вопросы.

Мы также напоминаем, что согласно Стамбульской конвенции нельзя спрашивать о сексуальном прошлом жертвы, если в этом нет явной необходимости.

По мнению некоторых экспертов, объективно оценить тенденции можно только тогда, когда закон будет действовать не менее пяти лет. Мы будем постепенно обновлять список:

• В Швеции да-модель вступила в силу в 2018 году, и по сравнению с 2017 годом число обвинительных приговоров увеличилось вдвое. Последний раз 75-процентное увеличение было отмечено в отчете Brå за 2020 год. Готовится новый отчет. Изнасилование по неосторожности также криминализировано в Швеции.
• В Дании да-модель вступила в силу в 2021 году. По данным датских новостей, в период с 2018 по 2020 год, то есть до вступления в силу закона о согласии, за изнасилование были осуждены 178-255 человек в год. В первом полугодии 2022 года, через полтора года после вступления в силу нового закона, было вынесено 309 обвинительных приговоров. В новости о мониторинговом отчете говорится, что закон работает как положено. И общее количество заявлений, и число обвинительных приговоров увеличилось, но соотношение между ними осталось прежним.
• В Исландии да-модель вступила в силу в 2018 году. Согласно отчету GREVIO, опубликованному четыре года спустя, в 2022 году, закон о согласии не повлиял ни на количество заявлений, ни на число обвинительных приговоров. С момента вступления закона в силу частота уведомлений колебалась с большой амплитудой. Чтобы узнать больше об Исландии и законе о согласии, мы рекомендуем прочитать интервью с бывшей прокуроршей и нынешней парламентаршей Торбьёрг Гуннлаугсдоттир.
• В Германии нет-модель вступила в силу в 2017 году. Раньше у них было более узкое определение насилия, чем в Эстонии. Согласно отчету GREVIO за 2022 год, после принятия Закона о согласии количество сообщений об изнасилованиях в 2020 году удвоилось по сравнению с дореформенным 2015-м. В отчете говорится, что пока неясно, связано ли это с переходом к принципу согласия на основе закона или с повышением осведомленности, возникающем в результате сопутствующих общественных дебатов. Но изменение однозначно положительное. Практики сообщают, что до судов стали доходить новые типы дел, и некоторые из них заканчиваются обвинительным приговором. С другой стороны, профессор Университета Максимилиана Ральф Кельбель в своей критической статье утверждает, что количество сообщений об изнасилованиях еще не достигло уровня начала 2000-х годов, а статистика пока коррелирует с ростом числа иммигрантов в стране.
• В Хорватии да-модель вступила в силу в 2020 году. Отчет на хорватском языке, опубликованный в 2023 году, показывает, что за три года реформа не привела к стабильному увеличению количества сообщений о случаях сексуализированного насилия, а за первоначальным ростом последовал спад в 2023 году. Однако видно, что после реформы в среднем больше сообщается об изнасилованиях, совершенных в интимных отношениях. Согласно отчету GREVIO за 2023 год, Хорватия по-прежнему сталкивается с серьезной проблемой очень медленного разбирательства, поскольку среднее время от уведомления до вынесения решения составляет 41 месяц, или почти три с половиной года. В системе правосудия сохраняется повторная виктимизация жертв и стремление оправдывать насильников. Например, по мнению омбудсмена по вопросам гендерного равенства, смягчающими обстоятельствами изнасилования являются то, что насильник женат или он участвовал в войне за независимость Хорватии.
• В Словении да-модель вступила в силу в 2021 году. В отчете GREVIO за 2023 год отмечается, что изменение положения об изнасиловании произошло лишь недавно, и на момент составления отчета его влияние еще не комментировалось. Тем не менее, к авторам доклада поступали жалобы, что бывают случаи, когда суд трактует беспомощное состояние объективной неспособностью оказать сопротивление, а не состоянием, исключающим добровольное согласие. Однако невозможно сказать, являются ли эти случаи единичными или речь идет о тенденции. Статья Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, опубликованная в 2023 году, показывает, что после реформы, по данным полиции, количество сообщений об изнасилованиях немного увеличилось, и прокуроры обязаны расследовать изнасилования, как только о них сообщается.